Битва четырёх львов (продолжение)

[darth_znaika]

1.2.

- Дело именно в том, мэтр, что у меня, кажется, есть разгадка вашего гадания. По части одного льва уж точно.

Пару дней Гальм не виделся с графом: у владетеля Санады свои дела, у служителя церкви, пусть и светского, свои. Да и говорить о гадании, кажется, обоим не хотелось. Граф понимал, что сам напросился, но, как почти любой человек, всё равно злился на гадателя, предсказавшего нехорошее. Гальм был тем более огорчён: графу он предпочёл бы предсказать удачу, славу, богатство и всё прочее… О кое-чём из этого прочего грех и думать, но, правду сказать, сводный брат был бы куда лучшим наследником Кэйвору, чем родной сын герцога, Кэйвор-младший. Наследник ещё юнец, тринадцать лет, но уже слишком похож на отца, и не только внешне. Мысль, зашедшую слишком далеко, Гальм поспешно оборвал: как ни плохи у Тэйфеля отношения с братом, младший брат не посягнёт на наследие старшего, а посторонним и вовсе о таком, значит, думать непристойно.

А вот теперь у Тэйфеля снова мысль о гадании…

- Ваша светлость…

- Не волнуйтесь, мэтр, я не злюсь на вас, - Тэйфель запнулся. Честный слишком, особенно для этих мест… - Злился, если честно. Но, в конце концов, я сам виноват.

Вот зачем ему гадатель, если он мысли читает?

- Тут другое дело, - наконец собрался с мыслями или, скорее, с нужными словами, граф. - Будучи в Линнеде, я узнал сразу несколько новостей, о которых пока не совещался с приближёнными. Но сегодня-завтра узнают и остальные. Хочу сначала посоветоваться с вами и с епископом. Епископ вот-вот будет.

Как ни странно, епископ куда меньше удивился присутствию на приватной беседе мэтра Гальма, чем сам мэтр – приглашению графа. Охотно благословил обоих, а потом облегчённо бухнулся в кресло: и тучность, и годы, и, чего уж греха таить, куда больше вина, чем принято даже на юге. Удивительно, что жив ещё, и соображает лучше многих трезвенников.

Кресло зловеще скрипнуло, но выдержало.

- Я пригласил вас к себе, ваше преосвященство, и вас, мэтр, чтобы сообщить вам наиважнейшие, как мне кажется, известия.

Обычно такие известия бывают пренеприятнейшими, подумал Гальм. Епископ внимательно слушал.

- Наставник Илледар, наш святейший отец… - граф встал и осенил себя священным знамением. Гальм последовал его примеру. Епископ осенился сидя, пробормотав «простите мою слабость». - Его наисвятейшество намерен отправить ко двору моего доблестного брата своего особого посланника. Посланника, голосом которого говорят Наставник и церковь, которой его наисвятейшество руководит.

Вот оно что. Ну, рано или поздно этого следовало ожидать. Рано или поздно любой Наставник вспомнил бы, что аллийские правители не принимают в своих владениях мер против ереси. А ведь даже в крупных городах этих еретиков едва ли не каждый десятый… а в мелких горных поселениях – бывает, что и большинство или все жители поголовно. И уж тем более не мог забыть об этом такой Наставник как Илледар.

Судя по лицу епископа, он подумал ровно то же самое. И, кажется, не был особенно рад…

- Императору однажды пришлось покаяться перед церковью и покориться ей, - заметил епископ. Он по-прежнему казался недовольным. - Тем более, не зазорно будет сделать это графу.

- У графа может быть своё мнение на этот счёт, - вырвалось у Гальма. Взгляды собеседников скрестились на нём, и он невольно вздрогнул. Что я здесь делаю, в конце концов? Мирской князь и князь церкви совещаются о важных делах, а я тут причём?

- Справедливо, - кивнул Тэйфель. - Мой прославленный брат высокого мнения о достоинстве своего звания и дорожит хорошими отношениями с вассалами и городами. Он может решить, что Наставник сверх всяких прерогатив духовной власти посягает на полномочия светской. А, объявив это вслух, может и завоевать поддержку многих здесь… даже тех, кто считает себя сынами церкви.

- Именно церковь благословляет власть светских правителей, - равнодушным голосом отметил епископ. - Разве не выше тот, кто благословляет, того, кого он благословляет?

А ведь епископ, хоть и говорит положенные правильные слова, совсем происходящему не рад, отметил Гальм. А уж если я это заметил, тем более, заметил граф. Тяжко нам придётся…

- Есть ещё одна новость, - заметил граф. - Доблестный Флан Фальмерский вернулся из похода в Аркен. Сходя на берег, он заявил, что не для того сражался с еретиками за морем, чтобы терпеть их в землях империи. Я уверен, что эти слова будут услышаны в Гронне, при дворе Наставника.

- Как ни прискорбна нам гордыня светских владык, - неторопливо начал епископ. - Одно дело – обнажить меч за веру в земле, населённой и управляемой еретиками, и совсем другое – «священный поход» в землю, которой правят благочестивые, пусть и не идеально праведные правители. Да есть ли вовсе праведные и среди нас, служителей церкви? (Гальм невольно смутился). Я полагаю, ваша светлость, что нам следует принять все меры к смягчению возможной вражды, ибо любовь и прощение от Бога, а вражда и насилие – от дьявола. Пока же нам следует выждать, что скажет посол Наставника, а также склонить слух герцога Кэйвора быть как можно более внимательным к словам церкви. Решение частных вопросов следует предоставить будущему, а, возможно, и Тому, кто это будущее знает, - епископ внимательно посмотрел на Гальма.

Мэтр снова смутился.