Пролог (продолжение)

[darth_znaika]

 

2. 

Ветер из северной степи дул не то, чтобы очень холодный, но сырой и промозглый, противный. Снег за ночь выпал и довольно обильный, но утром, как обычно, начал таять, превращаясь прямо под ногами идущих на работу людей в снежно-водно-грязевую кашу. Если кто идёт по главным улицам на юг – им-то хорошо, ветер в спину, а вот тем, кому идти на север, тяжко приходится, вон как горбятся и лица отворачивают.

Утро среды, всё как всегда: очереди на маршрутки, столпотворение на обычных остановках, нахохлившиеся дома, то пропадающая в низких тучах, то возникающая вновь в прорывающихся утренних лучах огромная труба ташпекской ТЭЦ.

Погода здесь зимой – не приведи Аллах, но нет худа без добра. От того, что Зангиев горбится, отворачивает, если вдруг что, лицо, и что-то бормочет себе под нос, даже у самого бдительного человека вряд ли проснётся подозрительность.

- Садится в машину. Чёрный лендровер.

- Вижу, - отозвался с противоположной стороны улицы Авдеев. - Вроде получилось, лицо должно быть в кадре… Ага. Сейчас тебе сброшу, кажется кто-то важный…

С вниманием у Авдеева всё в порядке, а вот с памятью на лица, похоже… Впрочем, он по местным политикам не работал, а телевизор, говорят, не смотрит. А вот Зангиев, увидев рожу на экране, тихо присвистнул. Даже размыто-увеличенную – трудно не узнать.

- Зараза! Похоже, они контру выставили…

- Понял, - Зангиев добрался до перехода, притормозил и отступил в сторону, пропуская людской поток. - Главное, фото есть. Иди с людьми, за ларьками сворачивай к дому, там магазин проходной, с восьми работает, второй выход во двор. Я проверю.

Нет, кажется, за Авдеевым никто не двинулся, а со стороны Зангиева контрнаблюдение трудно было разглядеть. Лендровер отъехал и вроде ехал спокойно. Даже если Авдеев перестраховался, главное сделано.

- Как у тебя?

- У меня чисто. В магазине вроде нормально, хвоста нет.

- Походи по отделам, я перейду, выйду во двор на всякий случай.

В высшей степени сомнительно, что у этих деятелей не только «контра», но и люди на возможных путях отхода потенциальных наблюдателей… Всё-таки, ни Мусабаев, ни Кайсанов – не президенты, чтобы явной и скрытой охраной сплошь утыкать окрестности… Но бережёного и Аллах, и русский Бог берегут. Провериться и вдвоём отходить безопаснее. Особенно если Авдеев всё-таки спалился.

3. 

Помощники занимались делом – вели наблюдение – а Жилин тем временем просматривал местные новости, на сайтах газет и на главном кипчакском форуме, почему-то называвшемся «Мотор». Писали там в основном по-русски, хотя и восточно-кипчакский Жилин тоже понимал. В столичном разделе форума внезапно развернулся срач между местными русскими, и внезапно – на церковную тему.

Что случилось в епархии, Жилин толком по первым страницам темы не понял – видно, что какой-то скандал. Начал было читать дальше, но тут с наблюдения вернулись Авдеев и Зангиев, и стало не до того. Хотя отметку себе в уме сделал. У самого Жилина вся религиозность сводилась к фразе, запомнившейся ещё в детстве из Звёздных войн»: «Страх и ярость ведут на тёмную сторону Силы». Но что для людей это важно, он, поживши здесь, тоже запомнил. А, учитывая идущие прямо сейчас в северном Таджикистане бои с исламистами, трудно было забыть. Как и пулю, которую Жилин схватил на юге Аркытской области ещё в девяносто девятом. От тех же самых деятелей, между прочим.

Об Амирхане Кайсанове он ничего хорошего не думал и раньше (как и о политиках вообще – что российских, что здешних), но вот его рандеву с Мусабаевым – это что-то новенькое. До сих пор депутат был достаточно осторожен, чтобы не путаться с наркомафией. Да и узбеков он не любит. Интересно, на чём его втянули? Да много на чём могли, вообще-то… Что у нас тут летом и в начале осени творилось – ни в сказке сказать, ни вслух произнести. Любой человек мог влипнуть во что угодно, а такой шустрый как Кайсанов – в особенности.

Мысль переключилась обратно на только что выловленное из сети – на разборки в епархии. Бегло пролистал ещё несколько страниц… Кажется, один из настоятелей сваливает в другую церковь, тоже русскую и тоже православную, но не ту. Что-то вертелось на эту тему в голове, но никак не вспоминалось. Как назло, по службе Жилину до сих пор не приходилось особенно интересоваться местными православными – исламисты были важнее, а местные русские, хоть православные, хоть нет, никак себя не проявляли… ну, за исключением обычной преступности, которая, всё же, не входила в круг интересов военно-оперативного управления погрансил ФСБ «Юг». Хотя… один знакомый техник вроде обычный инженер был, неверующий, но жил как раз возле спорного храма и даже вроде как с кем-то там знаком. Надо будет позвонить…

…Когда лишнее время будет, мысленно добавил Жилин, глядя в служебный коммуникатор. А будет оно, кажется, нескоро.

Восток – дело тонкое. А вот Мусабаев был человеком и толстым, и заметным в этих краях с незапамятных времён – когда Жилин ещё пешком под стол ходил за тысячи вёрст отсюда. Обретался он тогда в основном в Узбекистане, но и в Аркыте бывал, благо в южной области узбеков много. За девяностые годы успел и в нескольких европейских странах пожить, но изо всех его выслали под каким-нибудь предлогом, хотя доказательств, чтобы посадить, найти не смогли. Теперь Мусабаев по большей части жил в России, но и в Кыпчакской Республике появлялся по каким-то своим делам нередко. Ни там, ни тут к нему официальных претензий не было. Вот в Узбекистан возвращаться не рисковал – похоже, слишком сильно там наследил.

К сожалению, в Узбекистане управление «Юг» серьёзных связей не имело, а Москва и далеко, и слишком велика. Один город как две Кыпчакских Республики по населению, даже если пригороды не считать. И слишком серьёзные имена начали всплывать, когда «отдел информационного обеспечения» попытался поднять российские связи Мусабаева. Там дело пока шло ни шатко, ни валко. А вот в Кыпчакской Республике, стоило копнуть всерьёз – кажется, летом этого под шумок никто не заметил – серьёзные имена посыпались как из рога изобилия. Но вот наткнуться в связи с «опиумной тропой» на Кайсанова всё-таки не ждали. И теперь у нас вопрос: это они тоже под шумок летом связались, рассчитывая, что никто не заметит, или давно повязаны были, а вся нелюбовь Кайсанова к узбекам – для отвода глаз? Впрочем, и у нас для совместной работы любовь не обязательна, а уж у мафии тем более. И хорошо бы поторопиться с выяснением: во время визита американского госсекретаря не до того будет.

4.

Отвлечься от дел Центральной Азии не удавалось. Оказалось, что посла Кыпчакской Республикой президент теперь хочет назначить премьером, и она улетает – имело смысл попрощаться, особенно в преддверии будущего визита. А тут уже и время визита подошло. Прямо на фоне обострений в Африке и на Ближнем Востоке. Если б не тот факт, что под Ташпеком перевалочная база, снабжающая американские войска в Афганистане, визит можно было бы и отменить. А сейчас, пожалуй, не стоило.

При личном общении президент Абаев был даже симпатичен, но он всё-таки сын своего места и времени. Как там говорят арабы? «Дети больше похожи на своё время, чем на своих родителей». Может, не столь жёсткий правитель, как глава Узбекистана и, тем более, Туркмении – но он, всё-таки, сидит на своём посту уже двадцать лет и явно намерен сидеть до пределов физической возможности. Хотя, конечно, по сравнению с соседями, в Кыпчакской Республике без пяти минут демократия. А то, что сын президента зарабатывает на поставке топлива американской военной базе – по местным меркам даже и на коррупцию не тянет, так, жест уважения. И Калвер просил этот вопрос не акцентировать. Интересно, что он скажет, когда кто-то из особо буйных республиканцев поднимет его в Конгрессе? Или, того хуже, в СМИ?

Несколько раз удалось поговорить по спецсвязи с Джином. Тот до сих пор торчал в Афганистане, хотя Управление клялось как можно скорее вернуть его на аналитическую работу. До сих пор эти клятвы сотрясением воздуха и оставались, а сам Джин, кажется, не облегчал начальству решение проблемы – сообщал о всё новых проблемах в регионе. Особенно в связи с обострением в Таджикистане. Только бы сам туда не полез. Оставалось надеяться, что его начальство всё же сообразит, что совать в горячую точку мужа госсекретаря – плохая идея. Уж на это-то у них ума должно хватить. Сам Джин, похоже, слишком увлёкся, и явно не был готов твёрдо пообещать, что вернётся домой к Рождеству. Хоть и скучал, и понимал, что она тоже скучает.

Но была и польза: Джин с начала девяностых специализировался по Центральной Азии. Высыпал на неё кучу сведений, такую, что целиком всё равно не запомнить. Даже если уволят из Управления, сможет преподавать историю региона за последние десятилетия… да и не только, пожалуй.

Элли невольно усмехнулась, вспомнив последний разговор с мужем по этому поводу. Он позвонил ей во время саммита в Астане. Через неделю ей снова предстояло возвращаться в регион, на этот раз с визитом в Ташпек.

- …Кстати, Джин, ты не расскажешь мне что-нибудь о кыпчаках? Ну, что можно рассказать за пять минут.

- Нынешнее коренное население Кыпчакской Республики – наследники древнего кочевого народа, который обитал на пространстве от южноукраинских степей до нынешней Монголии. Современный восточно-кыпчакский язык наиболее близок к киргизскому. Символика флага напоминает флаг Кыргызстана – красный тюндюк на фоне жёлтого солнца, но поле флага не красное, а голубое…

- Так… а что такое «тюндюк»?

- Круглая решётка, закрывающая верхнее отверстие юрты. У киргизов, как и у кыпчаков, носит в том числе и ритуальные функции…

- А что по поводу их истории?

- Ах, да. Так вот – согласно легенде об Огуз-хане, мальчик, которому дали имя «Кыпчак», родился во время неудачного похода огузов против ит-бараков. По мнению Рашид ад-Дина, кыпчаки были одним из двадцати четырёх племён огузов…

- Джин!

- Извини. Суть в том, что это не пятиминутный разговор. Лучше я сброшу свою подборку Джейку, у него получается загнать кучу информации в пять страниц.

- Ну, ладно. Теперь я, по крайней мере, знаю, что такое тюндюк.