Битва четырёх львов

[darth_znaika]

 

«С чего бы мне», - сказал тот лорд. 

«Склоняться пред тобой?

В гербе твоём такой же кот, 

Лишь только цвет другой.

Хоть алый лев, хоть лев златой –

Важней длина когтей…

Не верю я, что коготь твой

Острее и прочней!»

Так он сказал, так он сказал,

Из Кастамере лорд…

С тех пор лишь дождь в пустынный зал

По лорду слёзы льёт… 

Джордж Мартин «Игра престолов»

- Кто ж он, - спросил Эрнани. -

- Кто смерти зрит лицо? 

- Владыка Кэналлоа, 

Славнейший из бойцов. 

Вера Камша «Отблески Этерны»

1.0.

Графская свита во дворе шумела и веселилась – похоже, радовались возвращению домой и уже предвкушали пирушку. Тем более, что граф был щедр к своим приближённым, насколько это вообще позволяли его обстоятельства. Мэтру Гальму, который, сидя у окна, то со смехом, то, невольно морщась, прислушивался к грубым шуткам рыцарей, вроде бы и вовсе не приходилось жаловаться: ему, стараниями графа Тэйфеля, присвоили чин светского служителя при кафедральном соборе, что давало достаточно средств и оставляло немало свободного времени для учёных занятий. За учёность мэтра Гальма уважали не только здесь, но и в Линнеде, при дворе Кэйвора Аллийского.

Увы, благочестивый (куда более благочестивый, чем его старший брат Кэйвор) граф Тэйфель, как и большинство людей, имел склонность к предсказаниям. Слишком уж тянет людей приподнять завесу судьбы. Казалось, граф даже понимал объяснения мэтра Гальма, что именно Господь держит в своих руках судьбы людей, и что грешный человек, как бы мудр он ни был, не может с уверенность сказать, что ждёт людей в грядущем. Увы опять: то, что мэтр Гальм занимался в своё время высоким искусством гадания, и, как говорят (а уж говорят иногда такое, что лучше бы и не слышать!), весьма в нём преуспел, знали все вокруг. Граф Тэйфель, естественно, знал тоже. И потому время от времени всё равно интересовался. А каждый раз отказывать покровителю – не самая хорошая мысль, да и самому в душе неприятно. Ведь столько для меня сделал, как-никак…

Прости, Господи, мою душу грешную… Ведь и самому до сих пор интересно. Сдерживаешься, сколько можешь, а потом всё равно накатывает то же любопытство, как в юности, когда стал заниматься высоким искусством. «Ах, любопытство – это пытка, страшней гремучего напитка!», - пел как-то один южанин с островов. Не в бровь, а в глаз. Сейчас хотя бы отговариваешься, что не ради себя, а по просьбе хорошего человека…

…И лучше бы хороший, действительно хороший, человек, об этом не просил, подумал мэтр Гальм, глядя на знаки, сложившиеся на столе. Даже то, что он сумел разобрать, ничего хорошего не означало. «Железная рука» – знак войны и разорения, жестокости и тирании. И все четыре знака «лев» вокруг неё. А ведь ни разу до сих пор не удавалось вытащить сразу четыре одинаковых знака… Сам по себе «лев» – штука многозначная: тут и храбрость, и благородство, и жестокость… да много чего можно вспомнить, особенно в сочетании с прочими знаками. Но уж в сочетании с «железной рукой»…

Как назло, на лестнице послышались знакомые шаги. Убрать знаки со стола прямо сейчас – слишком уж плохая примета. Да и лгать заказчику тоже – и как бы не хуже: с незапамятных времён ходят рассказы о том, как от попыток избежать предсказанного оно сбывалось наихудшим образом.

Поклонившись вошедшему, Гальм надеялся, что сумеет справиться с лицом. Видимо, не сумел, так как и встречный взгляд графа был мрачен. Впрочем, граф, вернувшись со двора старшего брата, может быть мрачен по тысяче причин…

- Ваша светлость…

- Можно я взгляну? - конечно, граф разрешения не ждал, сразу шагнул вперёд. Он ещё от двери увидел, конечно, что на столе разбросаны гадательные знаки. И, хотя знатный гость понимал в гадании куда меньше мэтра, взгляд его ещё более омрачился.

- Оно не закончено, ваша светлость…

- Вы хотели сказать «но», мэтр? - гость мрачно усмехнулся.

Гальм собрался с силами:

- Честно сказать, хотел, ваша светлость. Извините мою нерешительность. Мне всего второй раз в жизни попадается гадание с «железной рукой», и первый раз я из-за этого покинул свой родной город. Слишком уж мрачным было предсказание. А «четыре льва»… я сам не видел такого, и не слышал от других…

- Львы… - неожиданно хмыкнул граф Тэйфель. - Львов-то вокруг хватает.

Мэтр Гальм замер, сообразив вдруг, что ничего не подумал о гербах соседних владетелей. Герцог Аллийский Кэйвор, старший брат Тэйфеля – «золотой лев». Белый или «серебряный» лев – Ривальд, граф Барита и виконт Тэнно, племянник и соперник Кэйвора. «Каменный лев» (серый) – герб графов Эйнора, отважных и жестокосердных горцев юга. И «железный лев» – герб Флана, графа Фальмерского, «священного меченосца», который сейчас, говорят, воюет с еретиками где-то на востоке.

И, хотя всё это самые прославленные из окрестных властителей, непонятно, какая «железная рука» может связать их всех воедино? Или, всё-таки, какая-то ошибка в гадании? Как ни крути любые наборы знаков, хоть «пять из тридцати шести», хоть «семь из сорока пяти», поистине ведает грядущее только Бог…